После «Кванта-83» обнаружилось, что с окончанием лета творческая жизнь хорошо знакомых мне теперь школьников и студентов не останавливается. После нескольких летних школ вожатые и выпускники «Кванта», собравшись, организовали себе общую жизнь и образование в течение года.
«Малый университет» напоминал физматшколы шестидесятых. Но был какой-то чересчур правильный. Что-то вроде школьных факультативов для тех, кто учится на «хорошо» и «отлично». А меня ничуть не меньше успешных привлекали ребята, не вписывающиеся в наши весьма «средние» школы. Подросткам, увлеченным мотоциклами и ракетами, уставшие учителя ставили посредственные отметки и с легкостью сплавляли с уроков.
Вспоминается тринадцатилетний Эд Ахмади, которого казанские подростки знали как виртуозного исполнителя собственных песен. Ему было откровенно плохо в школе, где он учился. Там требовалось писать контрольные по математике и ставить опыты по физике. А ему было важно другое: чтобы не обязывали, а разрешали и поддерживали. И он нашел себе в конце концов такую школу. С азартом занялся литературой. Отдавал ей все дни и ночи, читал без устали дома и в библиотеке. Гуманитарные курсы, которые он изучил за полтора-два года, вывели его далеко за рамки среднего школьного образования. Логика собственного развития потребовала исторических знаний, а затем и умения работать на компьютере. Эд Ахмади стал лауреатом нескольких научных конференций старшеклассников. А ведь всего за три года до этого ребята, распевавшие в подворотнях его песни, чуть не увели его в мир наркотиков…
Значит, познавательный интерес ребенка может развиваться на базе самых разных сфер его увлеченности. Даже если у мальчишки нет никакого интереса к учению, можно любой другой интерес трансформировать в познавательный. Надо только научиться видеть свет его внутреннего дара, быть наблюдательным, искать повод к сотрудничеству.
Не так-то уж и сильно изменилась система преподавания за последние сто лет. Однако то здесь, то там появляются школы, построенные на иных педагогических принципах, чем те, что были сформулированы Яном Амосом Коменским. Часто школы имеют трудную судьбу. Школа, созданная в США Джоном Дьюи, просуществовала всего шесть лет и была закрыта в первые годы двадцатого века. Дочери Александра Нилла, основателя знаменитой английской школы в местечке Саммерхилл, пришлось пройти через судебные процессы с Министерством образования Великобритании, доказывая право работать не так, как все. Трижды в разных местах пришлось строить свою школу Михаилу Щетинину.
Утром 10 ноября 2019 года не стало Михаила Петровича Щетинина, одного из авторов педагогики сотрудничества, академика, директора легендарной школы. В школе в Текосе старшие учили младших, и младшие учили старших. Так не полагается… В июле начали убивать его школу. Перед началом учебного года, в конце августа, школу убили. Когда-либо откроются все имена: сотрудников Минобра России, инициировавших многочисленные проверки, судьи Геленджикского суда, выполнившего чье-то указание о немедленном закрытии школы.
Одно имя известно уже сегодня: сегодня уже, к счастью, не министр образования России Ольга Юрьевна Васильева. Вчитайтесь в ее монолог: «И передайте своим, при любом развитии событий, пока это хоть сколько-то в моей власти, лицей будет закрыт. И если даже суд решит сохранить лицензию, я сделаю все, чтобы доказать, что и лицей, и все вы, кто за него ратует – тоталитарная секта, и тогда вам мало не покажется. Так и передайте своим. Если еще кто-либо встанет на защиту лицея, я дам ход очерняющим лицей и его создателя документам, инициирую уголовные дела… Так и передайте своим». Верится, что Васильева доживет до справеливого суда, который оценит ее действия, которые привели к смерти Щетинина.
На глазах Михаила Петровича убивали его школу, его ребенка, и сердце его не выдержало. Cо смертью Михаила Щетинина и его школы умирает, возможно, эпоха педагогики сотрудничества. Смогут ли ученики Щетинина остановить разрушение школы, созданной их учителем?
И все же жизнь показывает, что далеко не всегда надо брать в руки оружие, встречая неправоверного. Кто знает, как все повернется, и что будет востребовано завтра? Пожалуй, не лучшее занятие сегодня – строить прогнозы наших школьных реформ. Гораздо важнее без устали делать попытки понимать быстротекущую жизнь. И школу в ней.
Все-таки стоит верить, что нашим детям достанется лучшее. Несмотря ни на какие обстоятельства, мы будем опять и опять создавать условия для их свободной жизни. Тогда, я уверен, и мы, взрослые, станем счастливее рядом с детьми.